Оксфорд и Кембридж. Непреходящая история  - Петер Загер

Райская улица, Божественная дорога, Аристотелева тропа, Тропа логики, Музыкальный луг – город печется о genius loci даже в мелочах, вплоть до названий лужаек и улиц. Правда, мы начнем нашу экскурсию с места несколько более прозаического, самого шумного в городе: с башни Карфакс. Здесь сходятся четыре улицы – quadrifurcus, как сказали бы древние римляне. Но если повторять это слово достаточно долго, произнося его на английский лад, рано или поздно получится Карфакс.

Уже в Средние века этот перекресток был центром Оксфорда. Со всех сторон света и ото всех городских ворот сбредались сюда пастухи, ремесленники, монахи, торговки, чосеровские школяры и прочий люд: кто пешком, кто на лошади, кто с телегой, кто с повозкой. Движение было столь оживленным, что в 1789 году пришлось убрать с площади барочный фонтан, а уже при следующем расширении снести церковь Св. Мартина. Осталась лишь колокольня – башня Карфакс, а на ней так называемые Quarter boys (четвертные мальчики) – две фигуры в одеждах римских легионеров, отбивающие своими секирами каждый час.

Напротив церкви когда-то располагалась таверна «Свиндлсток». А там, где сегодня расположился операционный зал банка Abbey National, некогда произошло самое кровавое в истории города столкновение между студентами и горожанами в день Св. Схоластики в 1355 году.

Карфакс и поныне связывает town и gown: деловой квартал к западу от улицы Сент-Олдейт с Корнмаркет-стрит и ее колледжами к востоку. Сент-Олдейт ведет от Карфакса вниз, к реке. В черте города Темзу именуют Isis (Исида, сокращение от латинского Thamesis); покинув его, она вновь становится Темзой. «Все страньше и страньше», – как говаривала Алиса. На двери туалета в одном из оксфордских кафе я как-то прочел: Necessarium^[67]. Чего только не встретишь в Стране чудес!

В том месте, где ныне через Темзу переброшен мост Фолли-бридж (1825), предположительно и находился когда-то Бычий брод, давший название городу. Быки и волны красуются на городском гербе, с особой пышностью изображенном на лестнице Таун-холла (1893–1897), викторианские интерьеры которого отражают самодовольство бюргерской эпохи. Уже несколько десятилетий Лейбористская партия имеет в ратуше большинство, и каждую вторую среду месяца в самом красивом зале, приглашая гостей к чаю с последующими танцами, небольшой оркестр играет фокстрот для почтенной публики. В расположенном по соседству Оксфордском музее многие помещения воссоздают исторический облик типичных интерьеров town и gown: комнату ремесленника, бюргерский салон, студенческую каморку 1770-х годов. В его экспонатах и документах история города представлена живо, хотя, пожалуй, несколько старомодно, но все же гораздо адекватнее, чем в новомодном Оксфорд-Стори^[68] на Брод-стрит, где посетителей, привязав ремнями к креслам, отправляют в путешествие че рез столетия в сопровождении всевозможных шумов, запахов и историй в духе Диснейленда.

С тех пор как Клифф Ричард сдобрил воскресную службу в церкви Св. Олдейта рок-н-роллом, церковь напротив Крайст-Черч-колледжа прославилась неканоническим возглашением Благой вести. Своеобразно понимает собственный статус и Музей современного искусства, расположенный через несколько домов по Пемброк-стрит. Для английских любителей современного искусства нет более притягательного адреса, чем упомянутый выше: несмотря на то что музей не имеет собственной коллекции, он обладает репутацией авторитетного международного форума современного искусства, от классического модерна до будущих средств массовой информации. Ведь что ни возьми – западный авангард, восточноевропейское или даже совсем не европейское искусство, – первая в мире серьезная выставка по каждому из этих направлений состоялась именно здесь.